Иногда женские высказывания оказываются бессильными. Независимо от того, насколько ясно, доходчиво и осознанно выражает свои мысли женщина, ее могут не заметить. В картине с Мелани Лоран семейное благополучие, профессиональный авторитет врача и атмосфера праздника переплетаются в повествовании о лишении человека возможности самостоятельно определять свою судьбу.
Сюжет фильма «Бал безумных женщин»
Страшно оказаться в месте, откуда нельзя уйти. Пожалуй, еще более тревожным является осознание того факта, что те, кому вы оказывали доверие, оказались причастны к вашей изоляции и теперь интерпретируют ваш протест как доказательство их правоты. Именно подобная ситуация разворачивается с Эжени, центральной фигурой фильма «Бал безумных женщин» (2021), созданного Мелани Лоран по мотивам романа Виктории Мас. Роль Эжени исполнила Лу де Лааж, а сама Лоран предстает в образе медсестры Женевьевы.
Противо ее воле молодую женщину из обеспеченной парижской семьи помещают в больницу Сальпетриер после того, как ее близкие узнали о ее странных переживаниях: она заявляет об общении с усопшими.
Раскрытие основных тем и смысловых акцентов триллера «Бал безумных женщин»
Семейные отношения
С моей точки зрения, как специалиста в области психического здоровья и психотерапии, ключевым моментом повествования является ситуация, когда поддержка близких перестает оказывать защитное действие. Отец и брат принимают решение о госпитализации Эжени, и устоявшиеся семейные отношения оказываются бессильными перед происходящим, лишая ее возможности влиять на ситуацию. Вероятно, родных одновременно тревожит состояние героини и стремление восстановить привычный для них порядок вещей. Однако даже самые искренние объяснения не способны снизить уровень страха, который испытывает сама Эжени.
Ее существование становится предметом обсуждений, проводимых без учета ее мнения, что фактически лишает ее возможности участвовать в разговоре.
Этот эпизод позволяет задать неприятный вопрос о семейной любви. Каков объем пространства, отведенного для индивидуальности, если человек начинает проявлять мысли или поведение, отклоняющиеся от общепринятых ожиданий? Эжени сталкивается с трудностями в защите собственных интересов, поскольку право принимать решения принадлежит тем, кто убежден в своей правоте. Ее зависимость от семьи трансформируется в возможность контролировать эту зависимость. И зритель вынужден столкнуться с болезненным парадоксом: Семейные узы остаются неразрывными, однако ощущение безопасности внутри этой системы постепенно разрушается .
Объективация пациента
В условиях больницы эта потеря способности высказываться продолжает развиваться. Когда человека начинают оценивать исключительно на основе заранее сформированного мнения, его словам перестают уделять должное внимание. В таких обстоятельствах гнев может быть интерпретирован как импульсивность, настойчивость – как повод для сомнений, а попытки самозащиты – как нежелание сотрудничать. Фильм демонстрирует механизм, позволяющий увидеть эту опасность.
Почти невозможно представить себе такой способ представления себя, который был бы воспринят окружающими без предвзятости.
На фоне вышеописанных обстоятельств, поведение медицинского персонала по отношению к пациентке вызывает особенное беспокойство. В изображении присутствуют сцены унизительных обследований, применения холодных ванн и социальной изоляции. У женщины лишают права решать, кто будет проводить осмотр, какие процедуры будут ей назначены и кому она сможет сообщить о происходящем. Таким образом, ее физическое тело становится объектом решения, принимаемого другими лицами.
За внешней организованностью медицинских процедур проявляется вопрос, представляющийся принципиальным для любой деятельности, направленной на оказание помощи: Может ли квалифицированный сотрудник распознать момент, когда его авторитет начинает вызывать дополнительные страдания? ?
В данном контексте представляется важным внести исторические коррективы.
Персонажи Сальпетриер и Жан-Мартен Шарко были реальными историческими личностями, однако представленная история является художественным произведением.
Невозможно полностью представить себе вклад Шарко, сводя его исключительно к образу грубого специалиста, некорректно диагностирующего у женщин заболевания: он сделал значительный прогресс в неврологии и изучал, среди прочего, мужскую истерию. Его отношение к женскому здоровью продолжает оставаться предметом изучения историков медицины.
Принятие этого факта не должно служить оправданием унижения пациенток, но оно позволяет избежать несправедливости, заключающейся в упрощении их сложной истории для удобства обвинений.
Социальный стыд
С точки зрения психоаналитического анализа фильма, меня особенно интересует социальный стыд. Речь идет о переживании человека, которого воспринимают как изначально ошибочного, непристойного и недостойного доверия. Под таким пристальным вниманием можно начать испытывать стыд за собственное существование: голос, тело, слезы, желание возразить. Возникает болезненная потребность объяснять не только свои действия, но и свое право находиться среди других.
В изобразительном искусстве этот оценивающий взгляд принадлежит членам семьи, сотрудникам, посетителям и героиням повествования, которым практически невозможно избежать его.
Название кинокартины концентрирует в себе это переживание в едином образе. Для пациенток больницы бал обещает музыку, наряды, внимание и частичное возвращение к привычному образу жизни; для гостей он предоставляет возможность наблюдать за женщинами, уже обозначенными как «не находящиеся в здравом уме». Торжественное мероприятие не стирает разницу между теми, кто может покинуть больничные стены, и теми, кто вынужден остаться. Красивое платье временно преображает внешность женщины, но не дарует ей контроль над своей дальнейшей судьбой.
В данном контексте маска приобретает особое значение.
Как правило, мы воспринимаем её как средство сокрытия или способ предстать более уверенными, спокойными и привлекательными. В этой истории наряд может также быть попыткой вновь ощутить себя человеком, которому позволено испытывать удовольствие, наслаждаться красотой и надеяться на взаимность.
Несправедливо было бы считать такое желание исключительно проявлением тщеславия. Когда возможности ограничены, даже выбор наряда может приобрести значимость, которую человек, не находящийся в подобной ситуации, может не осознать.
Власть, эксплуатация и зависимость
Особую уязвимость представляет надежда на то, что любовь станет спасением из сложившихся обстоятельств. История Луизы, пациентки, столкнувшейся с сексуализированной манипуляциями со стороны доктора Жюля, позволяет обратить внимание на опасное дисбаланс сил между человеком, нуждающимся в помощи, и тем, кто эту помощь оказывает. Чувства пациентки не могут служить оправданием действий врача, обладающего властью над ней. Стремление к принятию и защите не освобождает его от ответственности. Следует обратить особое внимание на следующее обстоятельство: стремление к любви у человека, страдающего зависимостью, не трансформирует использование в взаимовыгодные отношения.
Отношения двух героинь в фильме
Женевьева вызывает интерес тем, что находится вне больничной системы, но сама нуждается в поддержке. Ее следование установленным нормам сочетается с переживаниями, связанными со смертью сестры; Эжени затрагивает именно этот аспект ее жизни. Рассматривая взаимоотношения героинь с точки зрения психотерапии, можно заметить, что личная уязвимость снижает степень непрозрачности привычной уверенности. У медсестры появляется мотивация более пристально изучить женщину, чьи высказывания ранее было легче воспринимать как симптомы заболевания. Однако на этом этапе возникает вопрос и к самой сюжетной линии.
С какой целью для проявления такого внимания героине потребовалась уникальная способность, обещающая облегчение чужих страданий?
В конце концов, женщина, не способная принести какую-либо пользу своему спасителю, также может иметь право на подобную защиту. Этот вопрос не ослабляет связь между Эжени и Женевьевой, а наоборот, позволяет глубже проанализировать ее. Эмпатия может возникать на основе личной заинтересованности, но настоящая зрелость проявляется в том, сохраняется ли она и после удовлетворения собственных нужд .
Сюжетная линия, затрагивающая мистику, также требует деликатности. Необычные переживания Эжени органично вплетены в художественную ткань фильма, а Лоран, в своих интервью, намекает на возможность различных интерпретаций веры и духовных явлений со стороны зрителей. Нельзя ни ставить героине диагноз с медицинской точки зрения, ни делать заключения о природе подобных переживаний в реальной жизни.
Человеческое достоинство и уважение
С профессиональной точки зрения врача для меня принципиально важно, чтобы проявление сочувствия к женщине не было обусловлено возможностью подтвердить ее уникальность или абсолютное психическое благополучие. У человека, страдающего настоящим расстройством, сохраняется достоинство и потребность в бережной помощи.
По этой причине я считаю неуместным интерпретировать картину как повествование о благополучной женщине, случайно попавшей в общество больных. Такой подход незаметно отстраняет остальных персонажей от сочувствия зрителя.
Эжени выражает свои мысли четко, умеет защищать свою позицию и обладает образованием, что облегчает зрителям принятие ее точки зрения. Однако рядом оказываются те, чьи высказывания менее убедительны, чье поведение вызывает тревогу, а страдания не поддаются простому объяснению. Они также имеют право на защиту в равной степени.
Встреча двух главных героинь открывает возможность для переосмысления взаимоотношений. В рамках психоаналитической терапии мы тщательно изучаем, как человек ожидает быть понятым: предвидит ли он осуждение, необходимость оправдываться или наказание за откровенность. Фильм предоставляет повод для размышлений об этих ожиданиях, не сводя персонажей к заочным пациентам.
После пережитого предательства вновь доверять бывает непросто, и в отношениях особенно важен опыт, когда собеседник не торопится использовать услышанное и дает человеку возможность продолжить высказываться.
Однако я не стремлюсь представлять внутреннюю независимость как изящный повод для оправдания внешних ограничений. Поддержка женщин друг другом играет важную роль в этом повествовании, но она не может служить поводом для игнорирования насилия и отнятия права на выбор. В ситуациях, когда человеку причиняется вред, необходимы ощутимые преобразования в его положении. . Доброжелательное отношение не способно заменить ощущение безопасности, доступ к помощи и защиту от злоупотреблений властью.
Как понять фильм «Бал безумных женщин»
После того, как эта картина предстала перед глазами, возникает желание более внимательно относиться к привычным словам: «истеричка», «с ней невозможно», «она все выдумывает». Они могут звучать весьма небрежно, В какой момент за человеком перестают замечать личность и снижается заинтересованность в событиях, определяющих его существование . Слова женщины не обретают автоматическую достоверность лишь на основании ее душевной боли.
Однако ее переживания требуют от нас внимательного рассмотрения ситуации: выслушать, разобраться в фактах и воздержаться от поспешных выводов и попыток объяснить происходящее вместо нее
Для меня пьеса «Бал безумных женщин» поднимает именно этот вопрос: Какие изменения происходят с нашей восприимчивостью к информации, когда повествование другого человека вызывает дискомфорт? ?Разгадка кроется в определенном подходе к человеку, чьи высказывания вызывают беспокойство, раздражение или противоречат нашим убеждениям. Ему требуется возможность высказаться, оспорить сказанное, отстоять свои границы и получить поддержку. Благодаря такому взаимодействию женщина перестает восприниматься как объект для обсуждения, семейная проблема или любопытный случай, и вновь обретает контроль над своей жизнью, где ее мнение начинает иметь вес.
