Вначале человек испытывает дискомфорт. Затем ему объясняют, что это произошло по его вине. Ему сообщают, что он неверно интерпретировал ситуацию. Утверждается, что он сам спровоцировал случившееся. Заявляется об отсутствии каких-либо событий. Его обвиняют в излишней эмоциональности. С ним невозможно вести конструктивный диалог.
Постепенно ты начинаешь сомневаться. Перестаешь доверятьПостепенно человеку становится все труднее разобраться в происходящем. Возникают сомнения, не преувеличивает ли он значимость ситуации. Начинает возникать вопрос, возможно ли, что именно он привел к ухудшению обстановки. Человек задается вопросом о возможных проблемах со своим восприятием.
В таких отношениях легко застрять в надеждеОн убежден, что если сейчас подобрать подходящие слова, то собеседник наконец-то поймет. Поймет, какую боль он испытал. Поймет, что недопустимо так обращаться с близким человеком. Он верит, что после этого произойдет изменение ситуации.
Именно подобную фантазию удачно демонстрирует сцена из кинокартины «Все закончится на нас».
Предупреждаем: в дальнейшем содержатся спойлеры. Если вы планируете просмотр фильма, рекомендуется сохранить публикацию и вернуться к ней позже.
Сюжетная линия повествует о том, как Лили испытывает чувства к Райлу. Их романтическая связь перерастает в совместную жизнь. Он обладает привлекательной внешностью, харизмой и добился успеха, однако вскоре ситуация начинает меняться. В отношениях проявляются признаки агрессии, физического насилия, приводящие к травмам.
В определенный момент Лили находит в себе силы разорвать эти отношения, находясь в положении беременности. Позднее рождается дочь, после чего Райл настаивает на личной встрече и разговоре, на что Лили соглашается. В этот момент должна произойти кульминация фильма, заставляющая зрителей с волнением ожидать развязки.
- Различия мужского и женского восприятия конфликта: анализ семейной драмы в фильме «Мистер и миссис Смит»
Лили произносит: «Попробуйте представить себе ситуацию: наша дочь повзрослела и у нее появился партнер. Он подталкивает ее вниз по лестнице, а затем утверждает, что она сама упала. Он причиняет ей боль и объясняет это неправильным пониманием ситуации. Представьте, что он ведет себя с ней так же, как вы поступали со мной. Что бы вы сказали своей дочери?»
Райл, вытирая слезу с щеки, произносит: «Я посоветовал бы ей уйти от него».
Взгляд один на другой. Проясняется ситуация. Он приходит к пониманию. Она покидает его. В дальнейшем они избегают друг друга. Интересно, что в описании отсутствует упоминание жанра фантастики, хотя это и является им. Дело в том, что подобный диалог в реальной жизни мог бы развиваться совершенно иначе.
— Представь, что нашу дочь мужчина спустил с лестницы, а затем заявил ей: «Ты сама поскользнулась». Что бы ты сказал ей?
— Ты больная, что ли?
— Я просто спрашиваю.
— Вы не задаете вопрос. Вы вновь пытаетесь представить меня злодеем. Вы намеренно искажаете мои слова, чтобы ощущать себя праведной.
— Однако ты тогда действительно подтолкнул меня с лестницы и впоследствии утверждал, что я упала сама.
— Вы были в состоянии аффекта. Я старался вас удержать. Собственноручно вы спровоцировали ситуацию, а теперь представляете меня чудовищем.
— Но ты ударил меня…
Я не наносил удар. Я лишь отстранил вас. Это принципиальная разница. Но вам необходимо создать драматическую сцену! Вам приятно играть роль жертвы: сначала вы провоцируете, затем рыдаете, и все вокруг обязаны проявлять к вам сочувствие
— Я говорю о нашей дочери!
— Не вовлекай ребенка в это! Ты используешь дочь для манипулирования мной. Это и есть настоящее насилие. Кто еще из нас абьюзер?
— Но ведь…
— Вам необходима консультация психиатра, вы создаете скандал на пустом месте. Сама истеричкаВы неадекватны, и рискуете вырастить дочь такой же истеричной!
…через примерно двадцать минут подобного разговора Лили могла бы утратить уверенность в себе. Она бы начала испытывать сомнения: возможно, я действительно преувеличиваю? Возможно, что-то было сказано неверно?
Почему это происходит?
Часто за такой реакцией стоит нарциссическая уязвимость. При этом речь может идти не о клиническом диагнозе, таком как «нарциссическое расстройство личности». Важно понимать, что это состояние проявляется в повышенной чувствительности к критике и трудностях с признанием собственных ошибок.
Когда человек ощущает себя компетентным, уверенным и справедливым, он находится в комфортном состоянии. Однако любое замечание о его неправоте воспринимается как серьезный удар: «Ты плохой. Ты незначителен. Я отвергаю тебя».
- Как проявляется нарциссическая уязвимость: рассмотрим на примере доктора Хауса
Признание ошибки вызывает дискомфорт у любого взрослого человека, но устойчивая личность способна перенести это переживание: «Да, я допустил ошибку. Мне неприятно. Я несу ответственность». Это не подрывает его самооценку. Однако для индивида с выраженной нарциссической уязвимостью подобная мысль может быть попросту невыносимой. самооценку — она стремится уничтожить собственное представление о себе.
В таких ситуациях активируются сильные психологические механизмы самозащиты. Если человек не может принять ответственность за свои действия, например, признать: «Я проявил жестокость», он стремится доказать отсутствие таковой. В случае невозможности признания причиненной боли, она представляется как необоснованное преувеличение. И если принять вину кажется непосильной ношей, то ответственность перекладывается на другого человека.
В результате, наносимый удар представляется невинным толчком. Проявление агрессии трансформируется в самозащиту. Бесчеловечность воспринимается как ответная мера на провокацию. Человек, испытавший боль, неожиданно предстает в роли истеричного, неблагодарного, безумного и потенциально опасного индивида.
Этот механизм позволяет агрессору вновь ощутить себя положительным персонажем, даже пострадавшим — он больше не является инициатором агрессии, а становится ее беззащитной жертвой.
Теперь ответственность за совершенное действие снимается с него. Его утверждают, что его «подвели», «оскорбили», «необоснованно обвинили» и «пытаются представить в негативном свете».
При этом ложные объяснения не всегда возникают в результате осознанного обмана. Зачастую человек искренне убежден в своей правоте, поскольку психические защиты функционируют на подсознательном уровне и служат для ограждения психики от переживаний, которые она не способна перенести, например, столкновение с собственной стыдом, виной и несовершенством.
Однако для окружающих последствия такого поведения остаются столь же болезненными. Именно это является одной из ключевых проблем в абьюзивных отношениях.
Не только причинение физической боли оказывает воздействие на человека – лишают его возможности полноценно существовать.
Суть проблемы не заключается в необходимости более четкого и понятного изложения своей позиции. Человек, находящийся в подобном состоянии, не способен воспринять объяснения, поскольку любое признание ответственности воспринимается им как потенциальная опасность для собственной личности. Соответственно, даже правильно подобранные слова не окажут влияния – он исказит их смысл.
Если после каждой попытки обсудить свои чувства и переживания вы ощущаете себя виноватыми, испытываете стыд и становитесь еще менее уверены в себе — это повод обратить внимание на сложившуюся ситуацию.
В конструктивных взаимоотношениях полное понимание может наступить не сразу, возможны разногласия и споры. Однако высмеивание, обесценивание переживаний и представление их как подтверждение вашей «неадекватности» недопустимы.
